(Личное свидетельство)
«Не следует бояться смерти. Смерть не страшна. Страшно равнодушие — то, которое незаметно, постепенно, словно излучение, проникает в нас и разъедает изнутри».
Сначала я колебался, стоит ли писать эту статью, поскольку тема для меня глубоко личная, и я уже давно придерживаюсь принципа: в материалах, касающихся внутриполитических вопросов Армении, следует избегать концентрации на конкретных личностях, сосредотачиваясь не на отдельных фигурах, а на политических процессах и проблемах. Однако в данном случае я сделаю исключение. Я буду говорить о Рубене Варданяне — таким, каким я знаю его на протяжении последних двадцати лет.
Равнодушие всегда было «немезисом» Рубена Варданяна. В одном из конференц-залов офиса одного из его фондов по адресу Баграмяна 6 в Ереване, где мы организовывали множество встреч, на стене приведена следующая цитата Эли Визеля — члена Отборочного комитета премии «Аврора»:
«Противоположность любви — не ненависть, а равнодушие.
Противоположность красоты — не уродство, а равнодушие.
Противоположность веры — не ересь, а равнодушие.
И противоположность жизни — не смерть, а равнодушие».
Сегодня одним из самых непростительных позоров для армянского народа является то, что мы фактически считаем допустимым присутствие армянских политзаключённых в бакинских тюрьмах. Мне страшно представить, как бы Рубен смог смириться с нынешним состоянием Армении и с всеобщей деморализацией и равнодушием, царящими во всём армянском обществе. Будь он на свободе, Рубен никогда не молчал бы об их судьбе — независимо от того, нравились ли ему эти люди, соглашался ли он с ними или уважал ли их как личности. Он отказался покинуть Арцах, когда у него была такая возможность, потому что не хотел оставлять других. Я могу лично это засвидетельствовать, основываясь на наших разговорах в последние дни перед его арестом. Если бы он был на свободе, он задействовал бы все свои ресурсы — как материальные, так и влияние своих международных связей — для обеспечения их освобождения.
И его стремление добиться освобождения соотечественников не ограничивается несколькими вовлечёнными лицами. Он был глубоко убеждён — так же, как убеждён и я, — что в Баку судят не только пятнадцать человек, а весь армянский народ. Именно это стало бы главным мотивом его действий. И хотя существуют отдельные личности и общественные организации, обеспокоенные вопросом освобождения наших заключённых в Баку, к сожалению, нет масштабного общественного возмущения, и наше правительство также не предпринимает никаких действенных шагов для обеспечения их свободы.
Впервые я встретил Рубена Варданяна двадцать лет назад в швейцарском Давосе, во время Всемирного экономического форума. Тогда я модерировал ряд давосских дискуссий и активно искал армянских участников. В водовороте сотен мировых политических и экономических лидеров я нашёл Рубена Варданяна. Несмотря на сравнительно молодой возраст, он был полон идей и чувствовал себя свободно и уверенно в этом кругу мировых лидеров.
После войны 2020 года мы значительно сблизились, и наши отношения переросли в регулярные встречи и обсуждения состояния послевоенной Армении — как в группах, так и с глазу на глаз. Я был рядом с ним, когда он принял решение переехать в Арцах. Это было исключительно его решение, и мотив был один — попытаться предотвратить опустошение Арцаха.
Противоположность всему, за что стоит бороться, — равнодушие. И создаётся впечатление, что мы утратили волю бороться за многие справедливые дела, за которые раньше боролись и благодаря которым выжили и сохранили чувство национальной идентичности. Сегодня есть публицисты, которые ставят под сомнение важность нашей национальной идентичности, истории и ценностей. «Чьей идентичности?» — с насмешкой спрашивают они. «Моей или твоей?» «Мы двести лет жертвовали собой, защищая эту идентичность — разве этого недостаточно?» — говорят они.
И наивные члены нашего общества верят этой пропаганде, не осознавая, что их ведут на идеологическую бойню народа. (Парадоксально, но общественное равнодушие к угрозам нашей безопасности и национальным ценностям отчасти подпитывалось и успехами, достигнутыми вне сферы политики безопасности — в основном благодаря инициативам диаспоры в образовании, здравоохранении, науке и технологиях.)
Рубен — один из самых принципиальных людей, которых я знаю. В вопросах ценностей он непреклонен. Для него красные линии — это действительно красные линии, не подлежащие обсуждению или торгу. Проведя более двух лет в нечеловеческих условиях в азербайджанских тюрьмах, он находит в себе смелость заявить: «Арцах был, есть и будет» — прямо из тюрьмы, где его держат за преданность своей исторической родине. Для некоторых — а сегодня, пожалуй, для многих — в Армении это заявление может показаться наивным, необдуманным и безответственным. На самом деле это не так. Это принципиальная позиция. Она куда искреннее большинства безнадёжно пораженческих заявлений, звучащих сегодня в нашем публичном дискурсе.
Из тюрьмы Рубен передал несколько посланий через телефонные разговоры с членами своей семьи. 30 мая 2025 года, в день рождения Рубена, его друзья и коллеги организовали обсуждение под названием «Диалог с Рубеном». Для меня было честью присутствовать на этой встрече, и в своём выступлении я проанализировал его тюремные послания, поэтому здесь не буду останавливаться на них подробно.
Однако невозможно не процитировать одно из его посланий: «Я готов до конца быть в согласии с самим собой и быть полностью счастливым». И это говорит человек, у которого есть все основания ожесточиться по отношению к миру — и даже, и особенно, к Республике Армения и своим соотечественникам. Тем не менее с момента ареста он не произнёс ни одного горького или негативного слова об Армении или об армянах. Он — воплощение образцового армянина: истинного патриота, верного своим принципам и национальным ценностям, не сломленного тяжёлым физическим и психологическим давлением.
Полагаю, это как минимум одна из причин, по которым Алиев решил судить его отдельно от остальных. Другая причина заключается в том, что сегодня Рубен — один из самых известных и уважаемых армян в мире. Посредством этого судебного процесса Алиев стремится нейтрализовать «феномен Рубена Варданяна», а не просто его личность.
Всеобщее равнодушие, царящее сегодня в Армении, напоминает мне притчу о «варящейся лягушке»: лягушка, брошенная в кипяток, выпрыгнет, а оказавшаяся в холодной воде, которую медленно нагревают, останется до самого кипения — до смерти. Это иллюстрирует, как люди постепенно приспосабливаются к опасным условиям, пока не становится слишком поздно. В реальных экспериментах, кстати, лягушки выпрыгивали даже из постепенно нагреваемой воды. Но, похоже, наш народ приспособился к повышению температуры воды, в которой мы находимся.
Потери 44-дневной войны 2020 года должны были стать самым резким повышением этой «температуры» и послужить призывом к пробуждению и трезвости. Однако они были каким-то образом восприняты как неизбежный исход, а позже — посредством официальной риторики — их значение постепенно было нивелировано. В конечном итоге наши потери оправдали аргументом о том, что мы изначально вели «неправильную войну» и что защита Арцаха якобы препятствовала армянской государственности.
Этот подход использовался для запугивания общества новыми войнами. К моменту главного шока — фактической утраты Арцаха в 2023 году — общество уже было онемевшим и деморализованным, утратило интерес к Арцаху, в том числе под воздействием публичной риторики. Захваченные стратегические территории Армении, которые в любой нормальной стране были бы центральной и постоянной темой общественного обсуждения, утратили своё значение.
Параллельно происходило стирание наших ключевых национальных символов, маргинализация темы Геноцида, игнорирование истории и её уроков, унижение национальной идентичности, ценностей и достоинства, а в последнее время — разрушительный и постыдный конфликт между властью и церковью и рост числа внутренних политических заключённых. Всё это продолжало повышать температуру воды, тогда как наш народ погружался в наивную иллюзию мира с врагами и обещаний непрерывного экономического процветания.
Мы дошли до точки, когда, возможно, у нас уже не хватает сил выпрыгнуть из кипящей воды. Многим приезжающим в Ереван людям трудно в это поверить, но сейчас мы находимся на экзистенциальном перекрёстке — как народ и как суверенное государство. Видимое благополучие Еревана, экономический и научный прогресс, которые сегодня вселяют оптимизм, могут исчезнуть в одно мгновение.
Это и есть то равнодушие, которого Рубен боялся больше всего. Это то, против чего он боролся и чему пытался противостоять своим примером, переехав в Арцах, полностью осознавая все риски и последствия своего решения. Поскольку эта статья посвящена лично Рубену, было бы неправильно не упомянуть его семью — в частности, жену Веронику Зонабенд и старшего сына Давида Варданяна. Они с безграничной мудростью, достоинством и силой выдержали и продолжают преодолевать самые тяжёлые условия содержания Рубена и регулярно появляющиеся душераздирающие новости о нём. Вероника с неизменной энергией и энтузиазмом продолжает поддерживать проекты, инициированные вместе с Рубеном, такие как Международная школа Дилижана (UWC), церковь в Дилижане, развитие туризма в Татеве, Горисе и Дилижане, а также многие другие инициативы.
Армения, лишённая своей национальной характеристики и ценностей, уже побеждена — даже если она формально будет жить в мире с соседями. Это будет нейтрализованная Армения, скелет, просто карта без души, равнодушная к своей истории, культуре, правам, идентичности и, самое главное, к своему национальному достоинству. Я знаю, что многие высмеют эти мысли, опираясь на аргумент «чего мы добились за 34 года бессмысленной борьбы», но наша история гораздо длиннее 34 лет. Наша борьба длится более трёх тысяч лет. В истории народов 34 года — лишь мгновение. Народы побеждают потому, что сохраняют волю к борьбе.
Рубен Варданян терпит самые тяжёлые формы физического и психологического давления со стороны тюремщиков, не теряя веры. Прокурор бакинских фиктивных судебных процессов потребовал для него пожизненного заключения. Но даже это не изменило Рубена. Его вера в справедливую борьбу не угасла. Так же как и вера в восстановление национального достоинства на нашей родине, которое нельзя измерить «международно признанными квадратными километрами». Подлинной иллюзией являются именно эти «международно признанные квадратные километры», а не само понятие Родины. Родина реальна, она исторична, высечена в камне и запечатлена в коллективной памяти нашего народа. Несмотря на все попытки турок и азербайджанцев стереть нашу историю из Западной Армении, Нахичевани и теперь уже Арцаха, доказательства существуют и они неопровержимы. Перефразируя слова Рубена: мы были, есть и будем.
Позвольте подчеркнуть: это не призыв к войне. Это также не отрицание выгод мира. Но это отрицание идеи о том, что ради достижения мира мы должны отказаться от своих национальных устремлений, справедливых целей, истории, прав, символов и идентичности.
Мы не можем быть равнодушными ко всему этому и оставаться независимыми. Мы не можем быть равнодушными к историческим фактам и нашим правам только потому, что сегодня они недосягаемы. Это не будет миром. Это будет худшая форма равнодушия. Это будет пораженчество, капитуляция и подчинение требованиям врага. Это не принесёт безопасности и, уж точно, не будет независимостью.
Я надеюсь, что в ближайшем будущем Рубен воссоединится со своей семьёй и друзьями. А пока — если «феномен Рубена Варданяна», которого так боится Алиев и который он пытается нейтрализовать, вдохновит хотя бы часть армянского общества, значит, Рубен побеждает. И своим примером он из тюрьмы делает для нашего общего национального дела больше, чем большинство наших политиков сумели сделать, находясь у власти.
«Аравот», 7 января
Перевод с армянского: Armenian Global Community
